ПЯТЬ РУБЛЕЙ ЗА ДОЖДЬ
Истории из чемодана
В Екатеринбурге велосипед полагалось при необходимости закрыть собой.
Не от вора. От лошади.
Так предписывали правила Екатеринбургского общества велосипедистов-любителей: если лошади беспокоятся, велосипедист должен сбавить ход или сойти и, по возможности, заслонить машину.
Лошадь можно понять: всю жизнь транспорт возила она — и вдруг транспорт поехал самостоятельно.
Человека тоже жалко. Попробуйте спрятать велосипед за спиной, особенно если вы не очень широки в плечах, а лошадь смотрит внимательно.
Но правила есть правила. Напугал — прикрой.
Весной 1896 года прикрывать велосипеды, судя по газетным сообщениям, следовало чаще.
8 апреля один ездок перепугал лошадей возле здания лесного управления. В телегах сидели ребятишки; к счастью, обошлось без пострадавших. Через четыре дня другой велосипедист промчался по Верх-Исетскому бульвару, нажимая кнопку звонка и раскатисто хохоча.
Для гулявшего с детьми отца семейства бульвар в эту минуту оказался совсем не местом спокойного отдыха.
Со звонком ещё можно было примириться: предупреждает. С хохотом — труднее. В хохоте слышалось, что человек не только нарушает ваше спокойствие, но и прекрасно себя при этом чувствует. Отец семейства просил принять меры.
Но одними лошадьми и семейными прогулками обвинения не ограничивались. Настоящая неприятность ожидала велосипедистов выше. В небе.
«Екатеринбургская неделя» познакомила читателей с объяснением дождливой погоды, ссылавшимся на берлинского инженера: движущийся велосипед притягивает «атмосферное электричество».
Дальше приводилось доказательство, после которого оставалось только сложить зонтик и потребовать запрещения педалей: где нет общества велосипедистов — нет и дождей.
Наконец-то у непогоды появился адрес. Раньше дождь шёл неизвестно почему. Теперь выяснилось: кто-то опять катается. Велосипедистам советовали ездить по лесу. Там, по изложенной газетой версии, они не рисковали испортить погоду.
До нас дошёл этот газетный пассаж — но не выражение лица читателя. Поэтому трудно сказать, кто принимал объяснение всерьёз, кто усмехался, а кто просто перелистывал страницу в поисках чего-нибудь полезного. Например, велосипеда.
Потому что тут же, в газетном мире, велосипед был не бедствием, а прекрасным приобретением. Торговый дом Ж. Блока предлагал сравнить качество машин и получить каталог бесплатно.
В одной и той же газете велосипед мог угрожать небесному порядку и выставляться на продажу. Городские деньги, в отличие от атмосферного электричества, подсчёту поддавались.
Вопрос о ежегодном сборе с велосипедистов, по сообщению газеты, вызвал «оживлённые и продолжительные прения». Председатель общества С. Г. Нейман возражал: велосипедисты не портят дороги, как извозчики.
Аргумент был вполне земной. Колёса лёгкие, лошади нет, грузов не возят. Но платить всё-таки пришлось — по пять рублей в год с велосипедиста.
Пять рублей брали, конечно, не за дождь. Погода к городскому сбору отношения не имела, хотя соседство газетных известий было замечательное.
Человек крутит педали, по одной версии — притягивает атмосферное электричество, по другой — укрепляет себя упражнениями. Лошадь его боится, прохожий требует порядка, город требует денег. На дороге становилось тесно не столько от велосипедов, сколько от мнений о них.
А у велосипедистов, кроме обязанностей перед лошадью, прохожим и городской казной, имелись собственные планы. Общество мечтало построить циклодром — место, где можно было бы ездить и состязаться, не пугая лошадей на бульваре.
Пока одни екатеринбуржцы выясняли, как избавиться от велосипедистов, другие прикидывали, где им ездить.
Правила, если их прочитать, оказывались вполне заботливыми. Держаться правой стороны. На поворотах сбавлять ход. Не ездить по тротуарам, бульварам и скверам. Перед крестным ходом, похоронной процессией или большим скоплением людей сойти и вести велосипед в руках — либо свернуть в боковую улицу.
После истории с раскатистым хохотом на Верх-Исетском бульваре эти требования уже не казались совершенно лишними. Новая машина могла быть прекрасной. Ездок на ней — не обязательно.
Екатеринбургу предстояло помещать на одной дороге всех: спешащего человека, испуганную лошадь, гуляющую семью и велосипедиста, которому хотелось ехать быстрее остальных.
У каждого находилась своя правда. У отца семейства — дети. У велосипедиста — дорога. У общества — устав. У городской управы — пять рублей. И всем предстояло как-то разминуться. Получалось не сразу.
Зато в самом трудном случае существовал ясный порядок действий. Если лошадь испугается — остановиться. Сойти. Закрыть велосипед собой.
С дождём было сложнее. От лошади велосипед ещё можно спрятать. От неба — попробуйте.
А пять рублей уже уплачены.
В основе новеллы — материалы «Екатеринбургской недели» за 1896 год, представленные в публикации Библиотеки Белинского «Причина дождей — велосипеды!». Авторские связки являются литературной реконструкцией.
https://vk.ru/wall-212548009_19083